Об обществе
Президиум
Уставные документы
Результаты деятельности
Награды
Исполнительный комитет
Наши партнёры
Регионы
ДЮГД
Геологические кружки
Методические материалы
Геологические олимпиады
История ДЮГД
Геологические маршруты
Библиотека
Как вступить в РосГео
Медико-геологическая секция
История съездов геологов
VII Всероссийский съезд геологов
VI Всероссийский съезд геологов
Фотогалерея
Контакты

VI Всероссийский съезд: предложения, надежды и опасения



В 2008 году намечается созыв очередного, по формальному исчислению VI Всероссийского съезда геологов.
Созыв Всероссийского съезда геологов событие уникальное. Таких съездов созывалось всего 5 : 1922 г.-  в Петрограде, 1926 г. - в Киеве, 1928 г. – в Ташкенте, 2000 г. – в Санкт-Петербурге, в 2003 г. – в Москве. Из этого официально фиксированного перечня с полным основанием можно исключить так называемый V съезд (24-27 ноября 2003 г.), так как он по организационным, содержательным и другим важнейшим параметрам никак не отвечал критериям съезда вообще и геологического в частности. Он по существу был созван и проведен как пиар-акция, не поставил и не решил ни одного мало-мальски важного вопроса отечественной геологической науки, практики и геологической службы. И чем раньше геологическая общественность страны предаст полному забвению этот формальный, а точнее – позорный для российской геологической школы акт, тем чище будет наша совесть перед нынешним и будущими поколениями геологов нашей страны. По поводу так называемого V съезда я определенно и публично высказал свою негативную точку зрения сразу же после проведения этого странного мероприятия (см. книгу: Л.В.Оганесян «Исторические вехи и современные проблемы геологической службы России», Москва, 2003), принеся в жертву мои карьерные и социально-бытовые интересы. Прошедшие годы не только не изменили, но значительно укрепили мою уверенность в правильности этого шага. Детально аргументировать не считаю необходимым и уместным. Эта тема особая. Но к ней я вернулся только по одной причине. Не дай Бог при проведении предстоящего съезда второй раз наступить на одни и те же грабли. Первый эпизод можно относить к ошибке под давлением обстоятельств, а ее повторение создает традицию на долгие годы.
И так, перехожу к сути вопроса. Каковы цели и задачи предстоящего Российского съезда геологов, какова необходимость его созыва, каким должен быть состав участников, каким содержанием должна быть наполнено его повестка? На все эти вопросы конкретно ответит оргкомитет. Но некоторые граничные, на мой взгляд, основополагающие условия должны быть обозначены.
С целью правильного определения ориентиров, целей и задач необходимо хотя бы схематично обрисовать основные черты современного состояния геологии и геологической службы России и оценить их с позиций богатейшего исторического опыта. Это важнейшее начальное условие, поскольку съезды, как правило, созываются в случаях возникновения переломных, резко отличных от предыдущих периодов условий или же сами обозначают такие переломы и определяют стратегию действий в этих условиях с перспективой на длительный период времени.
В связи с этим представляется крайне необходимым определить и оценить современное состояние отечественной геологической науки и практики, структурном построении всей геологической службы страны, обеспечивающих ее деятельность организационных, технико-технологических, управленческих, кадровых и других контуров. При этом императивом должен быть выход за пределы минерально-сырьевого блока и охват геологии в целом как области научно-практической деятельности по изучению истории, состава и строения Земли в целом и земной коры в частности.
Рамки одной статьи позволяют лишь эскизно охарактеризовать указанные направления. Тем более, что реальная и детальная картина может быть создана только в результате проведения съезда.
Эскиз необходим для определения точек на карте, обозначающих концы пройденных отрезков пути и начало новых траекторий движения к цели. Первые штрихи эскиза должны уточнить представления о системе, на которой базируются взгляды автора на узел проблем отечественной геологии и геологической службы.
В связи с этим, вынужден напомнить некоторые истины, суть которых за последние 10-15 лет предается забвению или искажается.
Геология синтезирует многочисленные ветви дисциплин по истории формирования, строению и составу Земли в целом и земной коры в частности. В России, как ни в одной другой стране, геологическая наука и практика развивались в тесной взаимосвязи с проблемами создания и поддержания минерально-сырьевой базы. Вместе с тем, российская геологическая школа во все времена выдерживала паритет между классическими направлениями геологических исследований как способа познания истории формирования, строения, состава земной коры и как научной основы выявления минеральных богатств. В случае отсутствия или кардинального ослабления классической составляющей второе направление трансформируется в кладоискательство. Именно выдерживание паритета между органически взаимосвязанными направлениями (а эта взаимосвязь не всегда на первый взгляд очевидна), позволила отечественной геологической службе сформировать минерально-сырьевую базу страны. Но за последние 15 лет классическая составляющая отечественной геологической школы со своими многочисленными ответвлениями существенно ослабла. Незаметно для нас произошла подмена геологии в широком и правильном толковании одним из ее разделов – поисками и разведкой месторождений полезных ископаемых. Но процесс на этом не остановился. Трансформация углубилась тем, что за пределами сугубо геологического сообщества геология часто идентифицируется с горнодобывающим производством, добычей и даже реализацией углеводородов. Дальше - хуже. Деятельность геологической службы трактуется как процесс выдачи лицензий на недропользование. Именно это, чуждое геологии направление занимает лидирующее положение в деятельности управленческих структур, призванных регулировать геологические исследования, работы по прогнозу, поискам и разведке месторождений полезных ископаемых в органическом единстве и неразделимости научных и практических составляющих. Об этих трансформациях говорю с полной ответственностью, поскольку есть признаки того, что «искаженная геология» проникла и в образовательный процесс. Недавно пришлось беседовать с выпускником почтеннейшего геологического вуза. Выпускник заявил об исключительном желании трудиться только в сфере геологии, но в конечном итоге выяснилось, что молодой выпускник под геологией имеет в виду сферу нефтегазового бизнеса. Я понял, что мы «приехали»: молодой выпускник-геолог не видит разницу между геологией и биржевой площадкой. Надеюсь, это не типичный случай, но симптом возможной утраты отечественной геологической школы налицо.
Принципиально трансформировалась первоначальная трактовка термина «недропользование», введенное в оборот в самом начале 90-х годов прошлого столетия. «Недропользование» в своем первоначальном значении подразумевало все виды научно-практической деятельности, связанных с изучением и освоением недр. В этот контур входили также все направления научных исследований, ориентированных на изучение истории, состава и строения земной коры, ее глубинного строения, физико-химических и структурно-тектонических условий зарождения и формирования неоднородностей земной коры, а как частный случай – месторождений полезных ископаемых. Сюда входил также весь комплекс исследований современных геодинамических процессов, сейсмичности, вулканизма и механизмов других природных катаклизмов, научные направления по изучению прошлого, настоящего и будущего континентов и океанов, а также Земли в целом.
Но со временем понятие «недропользование» сузилось до неузнаваемости и замкнулось в рамках замыкающих этапов геологоразведочных работ и отработки месторождений. Такая трансформация, возможно, стала следствием того, что в прямом смысле «недропользование», то есть «пользование недрами» совершенно не отражает сути геологического изучения недр. Корреляция геологических разрезов, возрастное расчленение комплексов пород, обособление геологических формаций, выявление их структурно-вещественных, тектонических, палеогеографических и других условий формирования, а также иные направления геологических исследований никак не могут быть идентифицированы как недропользование в прямом лингвистическом смысле.
Следовательно, мы должны воспринимать этот термин в качестве некоторого условного обозначения – символа, означающего все многообразие изучения и использования недр при органически неразделимом единстве геологической науки и практики. При иной, существенно узкой, искаженной трактовке, что имеет место в настоящее время, складывается исключительно опасная ситуация, состоящая из двух взаимосвязанных компонентов. Во-первых, научно-теоретическая часть геологии (а геология ничто иное, как наука, добывающая факты через практическую деятельность с использованием различных технико-технологических средств, лишается, и уже в значительной степени лишилась государственной финансовой поддержки и продолжает инерционное существование лишь благодаря прошлому, но существенно истощенному багажу. Во-вторых, истощение прошлого задела, который очень близко к точке не возврата, приведет к размыву фундамента завершающих этапов геологоразведочных работ. Вся система минерально-сырьевой базы в условиях отсутствия фундамента развития, исключительно вяло текущего восполнения за счет почти исчерпанного поискового задела и достаточно высоких темпах отработки через 10-15 лет разрушится. Восстановление этой тяжело инерционной системы, созданной столетиями жертвенным трудом, начиная от первых рудознатцев до геологов ушедшего в историю «золотого века» станет невозможным. Сбудется мечта многих новаторов: Россия перестанет быть сырьевой страной, а геологическая школа страны уйдет в историю навеки.
За последние годы трансформировалась в сторону неузнаваемого искажения понятие «воспроизводство минерально-сырьевой базы» (ВМСБ). В классическом понимании и согласно научно обоснованной методологии минерально-сырьевая база складывается из трех взаимосвязанных компонентов. Первым из них является прогнозный потенциал, который формируется в результате проведения общегеологических исследований, прямая связь которых с текущей и перспективной минерально-сырьевой обеспеченностью не всегда (и даже часто) не очевидна. Только после геолого-минерагенического обобщения результатов общегеологических и региональных исследований формируется первое перспективное звено минерально-сырьевой базы. Именно на этой основе определяется стратегия, методология и технология дальнейшей детализации геологических исследований в пределах крупных геотектонических структур, структурно-формационных комплексов через геологическое картирование и геолого-поисковые работы. В результате в пространстве оконтуриваются и получают предварительную геолого-экономическую оценку площади второго уровня с прямыми и косвенными признаками рудоносности и нефтегазоносности.
За боком оцененных запасов и ресурсов следует конечное звено МСБ – разведанные месторождения с подготовленными для отработки запасами. Именно это звено определяет уровень текущей обеспеченности экономики минерально-сырьевыми ресурсами. Возможно по этой причине за последние годы замыкающее звено (разведанные запасы) в изолированном виде ошибочно отождествляется с минерально-сырьевой базой в целом. Тем самым отсекаются от единой системы истоки конечного результата, остается в глубокой тени значение его начальных этапов, что может привести к стратегическим ошибкам в минерально-сырьевой политике.
Развитие трех взаимосвязанных составных звеньев МСБ во времени и пространстве должно происходить гармонично. Уровень гармонии определяется двумя факторами. Во-первых, каждое предыдущее звено по-своему потенциалу должно значительно превосходить последующее, а потенциал последнего звена (разведанные запасы) должен как минимум 20-26 раз превышать уровень текущей годовой добычи. Во-вторых, переток потенциалов от начального к конечному звену должен непрерывно сопровождаться адекватным их восполнением. Этот процесс должен происходить непрерывно. Любая дискретность чревата опасностью разбалансировки минерально-сырьевой базы. Сейчас мы должны признать неоспоримый факт существенного дисбаланса системы МСБ. Косвенное признание этого факта уже произошло неоднократными заявлениями ученых, специалистов и управленческого персонала об исчерпании поискового задела. Эти оценки многократно зафиксированы в ежегодных государственных докладах о состоянии МСБ России, изданных за последнее десятилетие ХХ века, и ни разу не опровергнутых за последующие несколько лет. Однако суть понятия «исчерпание поискового задела» конкретно не раскрыта. На самом деле это нечто иное, как косвенное признание исчерпания возможностей первого (прогнозного) и отчасти второго (оцененные запасы) блоков МСБ. Подтверждением такого утверждения является то, что геологоразведочные работы остаются сосредоточенными в пределах давно выявленных и оконтуренных минерагенических поясов и зон с охватом традиционных глубин. И не случайно, что в течение почти двух десятилетий открытие крупных месторождений и тем более гигантов не имеет место. Исключение составляют месторождения углеводородного сырья на шельфе, изучение минерально-сырьевого потенциала которого начато относительно недавно, а также обнаружение крупных алмазоносных кимберлитовых трубок в Якутии за пределами традиционных алмазоносных площадей.
Выход геологоразведочными работами на новые площади необходимо осуществить не только в границах уже установленных минерагенических таксонов, но и за их пределами. Но для осуществления такого принципиального шага потребуется существенное наращивание научной базы минерагении, обоснование возможностей наличия рудоносных и нефтегазоносных объектов в пределах нетрадиционных площадей и глубин.
Разумеется, что речь не идет об исчерпании сырьевых возможностей традиционных минерагенических таксонов. Но бесспорно и то, что по мере развития геологоразведочных работ наступа5ет некая критическая точка, когда тренд выявления месторождений после обнаружения единичных крупных и гигантских объектов устойчиво стремится в область средних и мелких месторождений.
В случае сбалансированности минерально-сырьевой базы по трем ее блокам, такая ситуация не вызывает особую тревогу, поскольку эволюционный прирост потенциала завершающего блока (разведанных запасов) при высоких темпах или наращивании геологоразведочных работ продолжается на уровне среднемировых темпов.
В России же сложилась качественно иная ситуация.
Существенное ослабление начального звена минерально-сырьевой базы  - блока прогнозного потенциала и значительное исчерпание возможностей блока оцененных ресурсов на фоне интенсификации отработки разведанных запасов выдвигает на авансцену проблему выхода на новые площади и глубины через научное, методологическое и технико-технологическое обоснование продуктивности нетрадиционных минерагенических таксонов.
Ориентируясь на нетрадиционные площади и глубины нельзя руководствоваться текущими и даже опережающими на 10-15 лет экономическими показателями освоения запасов. Дело в том, что в данном случае речь идет о первых шагах по развитию сырьевой базы, конечное звено которой будет изготовлено к использованию не ранее чем через 20-30 лет. Для тяжело инерционной системы МСБ это небольшой срок, однако экономические и технико-технологические прогнозы с такой дальностью горизонта практически не реализуемы.
Российская геологическая школа является основоположником минерагенического направления в мировой геологической науке и практике. Более того, в течение всего ХХ века она была безусловным мировым лидером этого синтетического направления – научной основы создания минерально-сырьевой базы. Она и сейчас в состоянии значительно укрепить базис геологоразведочных работ с выводом их на новые площади и глубины.
Для реализации такой возможности необходимо вернуться к расширительной трактовке основополагающих понятий «недропользование» и «воспроизводство МСБ», ликвидировать возведенную стену между геологической наукой и практикой, осознать неразрывное единство всех направлений геологических исследований, признать, что забвение многоцелевого назначения геологии равнозначно ее ликвидации и переходу к кладоискательству. Только такой подход может создать условия для системного организационного, управленческого и финансово-экономического обеспечения геологической науки и практики, неразрывность которых является единственным залогом развития МСБ. Ведь использовать МСБ куда проще, чем ее создавать. Но мы пока стоим на магистрали использования, а тропа наращивания зарастает.
В течение около 15 лет геологическая служба России находилась в промежуточных состояниях организационного реформирования, преобразований и становления на рыночный лад. Этот процесс в принципиальном плане завершился в 2003-2005 гг. Локальные преобразования продолжаются и сейчас, они неизбежны и в будущем, но твердый каркас уже создан. Процесс реформирования организационно-функциональной структуры геологической службы на основе разработанных в начале 90-х годов прошлого столетия в принципе завершен. Единая геологическая служба России преобразована на государственную и приватную составляющие. Приватная часть в свою очередь представлена сервисными геолого-геофизическим компаниями, геологическими службами добывающих компаний и комплексными геолого-добывающими структурами.
Соответственно изменены порядок и источники финансового обеспечения геологических исследований и геологоразведочных работ, созданы конкурентные условия их проведения через конкурсную систему размещения заказов.
Такие принципы реформирования, отвечающие азбуке рыночной экономики, были разработаны бывшим Роскомнедра в первые годы социально-экономических преобразований в России. Тогда же Роскомнедра приступил к реализации их начальных этапов. Этот процесс значительно активизировался после создания Министерства природных ресурсов России и вступил в завершающую фазу в 2001-2003 годах.
Структурно-функциональные преобразования сопровождались адекватными преобразованиями источников и порядка финансирования геологического изучения недр.
Начиная с 2004-2005 гг. вся система геологической службы и геологического изучения недр приобрела стабильные контуры, систему управления и контроля.
Настало время оценить эффективность сформированной системы, достижения, улучшения и потери на путях прямолинейного движения к цели без корректировок траекторий, отступлений или обходов в зависимости от промежуточных результатов. Такие оценки может дать только съезд геологов, если будет исключено применение политических, карьерных, кадровых и других рычагов воздействия на докладчиков, выступающих и участников форума.
Сейчас можно указать и по возможности обосновать некоторые бесспорные ориентиры.
Очевидно, что за пределами геологической службы (имеется в виду геологическая служба страны в целом, а не ее государственное звено)  оказалась фундаментальная геологическая наука, сосредоточенная в РАН и вузах, а также все геологи, не занятые в сфере изучения минерально-сырьевой базы: геологи строительных организаций, сфер обороны, космических исследований, вулканологи, структуры по изучению причин и закономерностей природных катастроф, современных геодинамических процессов и др. Сейчас трудно достаточно точно оценить количественный и качественный состав геологических кадров, занятых во всех сферах геологической науки и практики в целом, а также по основным специальностям (геологи, геофизики, геохимики, специалисты в области инженерной геологии, космохимии, геохимии ландшафтов и т.д.). Но одно обстоятельство очевидно: кадровый потенциал существенно ослаблен как количественно, так и качественно. Тут возникли серьезные, весьма тревожные проблемы. Рыночная «эпопея» в течение 10-15 лет вовлекла непрофильные отрасли лучших, активных выпускников геологических вузов. К этому добавились ликвидация многих геологических поселков, отток населения из малоосвоенных территорий Сибири и Крайнего Севера – основных кузниц потомственных геологических кадров. Геологическая общественность России, по существу, потеряла среднее поколение. В возрастном интервале 40-50 лет трудно найти хотя бы единичные имена, способных занять места в безусловно лидирующей группе, возглавить российские геологические школы, сферы практической деятельности и управления.
Намечаемый к созыву съезд не может, более того, не имеет право пройти мимо этой тревожной ситуации хотя бы в постановочном плане. Иначе придется констатировать факт скорейшей потери передовых школ и традиций российской геологической службы, выросшей за более чем 300 лет со времени Петра I, до наших дней.
Восстановить эти потери в дальнейшем станет проблематичным, а может быть и невозможным, поскольку будет утрачен также важный компонент высокого профессионализма геолога – интуиция как интегрированное выражение накопленных знаний. Это образ мышления, который формируется десятилетиями. Он предполагает умение варьировать категориями случайного и детерминированного, конвергентного и дивергантного умения через дискретные наблюдения перейти к сложным многомерным моделям.
Прогрессивные процессы подготовки кадров геологов за последние 15-20 лет выразились широкомасштабным внедрением новейших информационных технологий на базе современных коммуникационных, программно-технологических и технических средств. Но это произошло на фоне ослабления знаний по классическим геологическим дисциплинам, в первую очередь, по исторической и региональной геологии, палеонтологии, стратиграфии, фациального и формационного анализа. На это следует обратить пристальное внимание, поскольку место геологии среди научных дисциплин и областей практической деятельности определяется ее интегрированными системообразующими свойствами. Через геологию выявляются сложные закономерности органической взаимосвязи и взаимообусловленность геосфер, реконструируются суперудаленные по времени процессы формирования гидросферы, атмосферы, биосферы как результат концентрации, дифференциации, расслоения и других бесконечных циклических преобразований и круговорота вещества Земли. Большинство геологических дисциплин находятся на стыке физики, химии, небесной механики, астрономии (точнее – космогении), гидрогазодинамики, зоологии, биологии, океанологии. И не случайно, что многие представители этих наук обращаются к фундаментальным проблемам прошлого, настоящего и будущего геосфер Земли.
Неоднородность цикла геологических дисциплин, их пограничное положение с фундаментальными научными направлениями определяют особый статус геологии. Особенность статуса заключается в том, что геология в целом не является наукой узких дисциплин. Она является наукой синтетической, междисплинарной, наукой проблем. Не случайно, что именно В.И.Вернадский подчеркивал, что «… мы все больше специализируемся не по наукам, а по проблемам». Логическая связь в конгломерате геологических дисциплин цементируется принципом историзма через основополагающие материальные категории: время и пространство. Реализация принципа историзма, важнейшего инструмента ретроспективного анализа (образно говоря, «прогноза прошлого») возможна только через знание классических геологических дисциплин: стратиграфии, палеонтологии, исторической и региональной геологии, тектоники, палеогеографии и др. Ослабление этих школ приведет к разрушению прогностической составляющей геологического образа мышления и научного фундамента выявления минерально-сырьевых ресурсов. По этой причине приходится обратить внимание с безусловным признанием положительных сдвигов, но сопровождаемых ослаблением знаний по классическим направлениям.
Формирование новой структурно-функциональной системы геологической службы, порядка и источников финансирования работ и размещения заказов через конкурсы, безусловно, с формальных позиций, осуществлены по классическим канонам рыночной среды. Однако необходимо, хотя бы с опозданием, проанализировать содержательную сторону преобразований, оценить не только формально положительные эффекты, но и потери, возникшие в силу специфики изучения недр.
Дело в том, что геологи универсалы (в понимании настоящего профессионала), как правило, не существуют. Вузовская подготовка при всей дифференцированности по роду дальнейшей научно-практической работы (геологи съемщики и поисковики, разведчики, геофизики, геохимики, гидрогеологи, специалисты по геологии углеводородов, твердых полезных ископаемых и т.д.) создает только базу для формирования будущего профессионала. Даже в сфере изучения минерально-сырьевой базы в процессе работы формируются различные профессиональные группы: специалисты по золоторудным объектам, черным, цветным и редким металлам, по нерудному сырью и т.д. Более того, происходит дифференциация профессионалов по территориальным и крупным геотектоническим единицам. Только после такой дифференциации формируются настоящие профессионалы. Специализированная ориентация геологов характерна для России особенно, поскольку на огромной территории нашей страны представлены все известные в мире геологические и минерагенические обстановки, обширная гамма видов и генетических групп рудного и нерудного сырья, горючих полезных ископаемых, подземных вод, современные геологические процессы и геодинамические обстановки.
По этим причинам качественный состав и внутренняя структура геологической службы России не должны и не могут копировать эти показатели других, относительно небольших стран с нивелированной геологией и минерагенией.
Такая дифференцированно-профессиональная среда по сырьевому и(или) территориальному признакам является неоспоримым преимуществом российской геологической школы в целом, способная высокопрофессионально работать в любой территории земного шара по всем видам геологических исследований и минеральных скоплений. Здесь нет и не может быть аналогии с геологическими службами других, относительно небольших по территории стран. Некоторые, далеко не полные аналогии могут быть с геологическими службами Китая, США и лишь отчасти – Канады.
По этим веским причинам формально копированная западная система по созданию конкурентной среды через конкурсное размещение заказов на геологическое изучение недр в условиях России далека от оптимальности. Дело в том, что конкурсная система учитывает главным образом экономические показатели планируемых к выполнению видов и объемов геологоразведочных работ. Разумеется, что принимаются во внимание технические и кадровые возможности заявителей, наличие разрешительных документов на выполнение предусмотренных видов работ. Все остальные критерии отбора являются процедурными. Что касается технических возможностей и разрешительных документов, то по этим критериям конкурсный отбор может быть объективным. Но при выборе по экономическим и кадровым показателям субъективизм может быть неограниченным. Дело в том, что экономические показатели учитывают уровень эффективности стоимостных показателей видов и объемов работ. Оценка эффективности работ по высокому уровню достижения достоверных конечных геологических результатов через научно обоснованную интерпретацию полученной дискретной геологической фактуры в условиях конкурса не заложена. Что же касается учета кадрового потенциала, то тут целый клубок проблем. Наличие такого потенциала оценивается через соответствующие документы об образовательном уровне. Но как же учесть сырьевой и (или) территориальный профессионализм кадров. Здесь мало ли о чем-либо свидетельствуют образовательные документы даже самого высокого ранга.
Для примера отмечу, что высокопрофессиональный геолог много лет работавший на древних щитах окажется в ситуации дискомфорта в случае перехода на молодые складчатые области. Помимо несхожести геолого-тектонической обстановки, известный специалисту на уровне или чуть глубже вузовского курса, ему (если он настроен работать на прежнем профессиональном уровне) необходимо освоить огромный литературный и фондовый материал, детально ознакомиться с эталонной коллекцией пород и окаменелостей нового региона, войти в «новый образ». Этот процесс длительный и далеко небезболезненный.
Все эти достаточно сложные, исключительно содержательные аспекты, специфики геологических исследований и геологоразведочных работ определяют максимальное приближение конечного результата и истинной ситуации в природе. Речь может идти только о возможно максимальном приближении, поскольку результаты геологических исследований и геологоразведочных работ любой деятельности являются прогнозными, в классическом понимании понятия прогноз. Детерминированные решения здесь исключаются, поскольку через логические заключения осуществляется переход от дискретных наблюдений к условно непрерывным пространственно-временным моделям.
С учетом перечисленных, но далеко не исчерпывающих специфических обстоятельств, существующая система конкурсного размещения заказов на геологические исследования и геологоразведочных работ не отвечает критериям оптимальности. Она приравнена к системе закупки товаров и услуг с однозначно известными качественными и количественными показателями. При геологических исследованиях и геологоразведочных работах речь идет исключительно о вероятностном и плюс к этому прогностическом исходе. Более того, в геологии нет водораздела между научным и практическим контурами. Соблюдение всех требуемых параметров, установленных для объемов и видов работ (геофизические работы, геохимическое опробование, бурение скважин, проходка горных выработок, аналитические работы и т.д.), обеспечивает только получение фактуры на дискретных точках пространства. Но это еще не геология, а способ получения первичной информации. Она столь же далека от геологии, как азбука от литературной деятельности. Геология начинается там, где с использованием фактуры путем ее систематизации и интерпретации формируются модели строения, состава и истории изучаемых участков земной коры, обосновываются прогнозы и гипотезы. При любой, даже очень детальной изученности, геологическая  интерпретация фактуры обеспечивает только ассимптотическое приближение к реальной природной ситуации. Уровень же приближения определяется профессионализмом геолога, образно говоря, его творческим потенциалом, сформированным как результат его научной подготовленности, умения апеллировать системными связями, взаимоотношениями и эвристическими категориями. Эти возможности специалиста не имеют количественных критериев оценки. На них нельзя повлиять административными методами и различными санкциями, они сродни с творческим процессом. Единственным критерием оценки уровня достоверности результатов является отсутствие внутренней противоречивости между подсистемами единой системы, которую можно подтвердить или отрицать экспертными методами с привлечением не менее профессиональных специалистов. При этом уровень профессионализма эксперта должен быть сопоставим или выше уровня профессионализма специалиста-исполнителя работ.
Все это, разумеется, сложно. Но очевидно и то, что существующая формализованная система конкурентного размещения заказов применительно к геологии нуждается принципиально совершенствования.
Организационно-функциональная система минерально-сырьевого блока геологической службы России в принципиальном плане уже сформирована. Дальнейшие изменения могут быть только количественные. Точка возврата в качественном плане, скорее всего уже пройдена. Минерально-сырьевой блок состоит из государственной части (подведомственной Федеральному агентству по недропользованию МПР России), акционированных и приватизированных сервисных структур и геологических служб добывающих компаний. Тут копирована классическая рыночная схема по образцу западного утилитаризма. Другие структуры геологического профиля вне минерально-сырьевого контура образуют разношерстную картину, уровень упорядоченности которой трудно оценить из-за отсутствия фактических данных.
В этой, далеко не промежуточной ситуации, настало время задуматься над приобретениями и потерями. Приобретения очевидны. Российские геологи получили свежую кальку традиционного западного образца с резко сокращенной государственной составляющей и исключительно минерально-сырьевой специализацией. Потери менее очевидны, но достаточно тревожные. В системе государственных органов управления исчезло название «геология». Все предложения геологической общественности по корректировке названия Федерального агентства по недропользованию в Федеральное агентство по геологии и недропользованию остались благими пожеланиями. Мы обязаны признать, что государственного органа по управлению всеми направлениями геологического изучения недр в России отсутствует. Тем более, что геологическое изучение недр и недропользование совершенно различные понятия и виды деятельности.
Приватизация и акционирование геологических организаций реализовались с целью резкого сокращения государственной части с главенствующей реализацией критериев текущих экономических эффектов через смену собственников имущественного комплекса. Критерии, раскрывающие ближайшие средне- и долгосрочные научные, технологические, кадровые и иные потери, остались в глубокой тени. Достаточно указать лишь на один пример, раскрывающий судьбу Всероссийского Ордена Трудового Красного знамени института синтеза минерального сырья (ВНИИСИМС). Нельзя отрицать, что деятельность института находилась на стыке различных направлений (минерально-сырьевого, оборонного, атомной энергетики, радиоэлектронного, авиакосмического, точного машино- и приборостроения и др.). Его подведомственность в системе МПР России действительно была спорной. Но взамен взвешенного решения по сохранению государственного статуса ВНИИСИМС поставлен на грань уничтожения и в значительной степени уже реализована отдельная распродажа его имущества, включая уникальное лабораторное и технико-технологическое оборудование в качестве металлолома. Идет также реализация обширных помещений института и другого имущества. Текущий экономический эффект будет чувствительный. Но взамен Россия потеряет кадровую и уникальную технико-технологическую базу лабораторного и полупромышленного моделирования природных процессов минералообразования, единственный в стране и Европе научно-производственный комплекс по искусственному получению редчайших в природе кристаллов, используемых в высокотехнологичных сферах, космических кораблях и в многих других отраслях. Очевидно, что при определении статуса и судьбы ВНИИСИМСа примитивные текущие экономические расчеты взяли верх над перспективами. Голос научной общественности, обращенный в высокие правительственные инстанции в защиту отечественных приоритетов, сосредоточенных во ВНИИСИМСе, утонул в низах бюрократического аппарата. Не исключено и даже очень вероятно, что на путях развития высокотехнологичных сфер за научно-технической и материальной продукцией ВНИИСИМСа наша страна вынуждена будет обратить взоры на запад. В этом случае бумеранг обратного экономического эффекта будет колоссальный, поскольку контрафакт не только идет в нашу страну. Действует и обратный канал ухода из России отечественных слабо защищенных интеллектуальных, научно-технических и технологических приоритетов.
Судьба ВНИИСИМСа не единственная. В стране сходит на нет проектирование, конструирование и производство геолого-геофизического оборудования, недопустимо сократилось производство ранее прославленных во всем мире буровых станков. Все это идет к нам из других стран, имеет не лучшие по сравнению с отечественными технические и эксплуатационные качества, но отличается многократно высокой ценой.
Пора напомнить о том, что Кольская сверхглубокая скважина, достигшая глубин более 12 км и вошедшая в книгу рекордов Гиннеса, пробурена с использованием исключительно отечественного оборудования. Ни одна страна в мире не рискнула проникнуть на такие глубины (два обратных Эвереста) не по причине отсутствия желания, а из-за отсутствия технологических и технических возможностей.
Возникли серьезные кадровые проблемы. Образовался разрыв в процессе естественной смены поколений российских геологов. Временной период разрыва составляет не менее 10-15 лет. Это крупный промежуток, если учесть солидный возраст старшего поколения, прошедшего школу «золотого века» российской геологии. То, что по существу потеряно среднее поколение – это факт, поскольку в возрастном интервале 40-50 лет трудно найти имена наследников огромного багажа знаний и традиций российской геологической школы, способных занять места безусловных лидеров.
Предстоящий съезд не может пройти мимо этой проблемы. Коллективный разум или наметит пути выхода из этой ситуации, или придется признать неизбежность импорта геологических кадров и ликвидацию отечественных геологических школ.
Таким образом, можно констатировать, что геологическое сообщество России подходит к своему очередному съезду на фоне принципиально завершенных реформ, но с большим клубком проблем. И тут важно определить главный девиз и цель съезда. С какой целью она собирается? Для того, чтобы послушно одобрить сделанное, или в открытой и откровенной обстановке обсудить и найти пути решения острых проблем? Представляется, что достигнутые успехи и возникшие проблемы должны быть уравновешены. Любой крен в ту или другую сторону не уместен. Но не дай Бог перейти к самоотчетам и непомерному разовому цвету.
Один из рабочих вариантов девиза съезда может быть: «Сохраним лучшие традиции отечественной геологической школы». Но это лишь индивидуальное предложение.
Важно определиться в принципиальных вопросах. В первую очередь, необходимо ответить на вопрос: какое мероприятие будет проведено под названием съезда геологов? Это будет форум недропользователей, представителей подведомственных МПР России управленческих и геологических структур минерально-сырьевой специализации, или всего геологического сообщества страны, независимо от организационно-функциональной и ведомственной принадлежности?
Ответ на этот коренной вопрос может быть однозначный. Съезд геологов должен собрать представителей всей геологической общественности России и рассмотреть весь комплекс многоцелевых проблем геологической науки и практики, а также обеспечивающих их контуров. Модельным вариантом такого принципиального форума может быть традиционный порядок и содержание сессий Международного геологического конгресса. Иные варианты приведут к подмене съезда оперативным совещанием, научно-практическому симпозиуму или иного мероприятия с большим количеством участников, заменой проблем геологического содержания непрофильными вопросами, лишь частично связанными с деятельностью геологического сообщества. Должны быть полностью исключены возможности политизации съезда, административный диктат, картерные мотивы личностного и корпоративного уровней. Только в обстановке императива свободного обмена мнениями без политических и иных оглядок может быть обеспечена возможность бесстрастного анализа и оценки состояния и проблем отечественной геологической школы, формирования стратегии ее деятельности в условиях принципиальной завершенности реформирования системы геологического изучения недр, определения текущих и перспективных траекторий движения.
Равенство прав и возможностей всех участников съезда, независимо от занимаемой должности, является важным условием, обеспечивающим предназначение съезда.
Указанные рамочные принципы могут быть соблюдены в случае кропотливой подготовки повестки съезда, процедур его проведения и принятия решений, определения персонального состава участников и председательствующих на секционных и пленарных заседаниях, решения других процедурных и организационных вопросов.
Однако, некоторые рамочные условия уже могут быть предложены:
-необходимо каждому докладчику дать возможность выступить только с одним докладом (сообщением), независимо от единоличного авторства или коллективного авторства; в случае представления двух два докладов, автор должен указать их приоритетность;
-два доклада одного автора могут быть приняты к оглашению в исключительных случаях и только по схемам: различные секции или секционное и пленарное заседания;
-весьма желательно число авторов коллективных докладов ограничить не более, чем тремя соавторами, с указанием руководителя авторского коллектива; такая мера необходима в связи с тем, что за последние годы участились случаи, когда в научных журналах геологического профиля публикуются статьи с неприлично большим количеством соавторов; при внимательном рассмотрении становится очевидным, что соавторы определены по должностному принципу или являются техническими исполнителями; такое нарушение этических норм оставляет в тени как заслуги, так и моральную ответственность и право научного приоритета истинного автора;
-проведение дискуссий как на секционных, так и на пленарных заседаниях должен быть обязательным; выступление с докладом не должно ограничить право участия в дискуссиях;
-принципиально важно определение кандидатур председательствующих секционных и, особенно, пленарных заседаний, учитывая роль председателя заседания в направлении хода докладов, выступлений, вопросов и ответов на них, учета поступающих предложений и формулировки решений, председательство необходимо поручить авторитетным ученым и геологам-практикам, лидерам геологических и смежных школ; в этом вопросе исключение должностного подхода должно быть обязательным.
Далеко не полный перечень рамочных условий свидетельствует о необходимости проведения огромной организационной и смысловой работы. Времени для ее проведения осталось немного. Следует срочно решить вопрос о составе оргкомитета съезда. Только после этого можно сформировать и организовать работу программного комитета, группы по созданию символики съезда, рабочих групп по организационно-техническому обеспечению (формирование циркуляров, транспортное обслуживание, обеспечение достойными помещениями для проведения секционных и пленарных заседаний и многое, многое другое).
Будучи активным участником, а по существу руководителем сводной рабочей группы (неофициального оргкомитета) и координатором всех рабочих групп по подготовке и проведению IV Всероссийского съезда геологов (2000 г., Санкт-Петербург), посвященный 300-летию горно-геологической службы России, могу ответственно заявить, что работа предстоит огромная. Она не может быть выполнена «факультативно», на энтузиазме. Есть также опыт (без моего участия) поспешной подготовки и проведения мероприятия под названием «V Всероссийский съезд геологов». Но, приходится повториться – это был не съезд, а пиар-акция, собравшая под сводами зала публику для получения «одобрямс». Повторение подобного опыта не только не нужно, но, говоря откровенно, будет вредно и позорно.
Несмотря на предстоящую большую работу, вопросы по официальному оформлению решения о созыве съезда и утверждения его оргкомитета надолго и неопределенно застрял в кабинетах Министерства природных ресурсов России. Невольно приходится подозревать, что уже назревают интриги и амбиции вокруг будущего съезда. Хорошо, если подозрения не оправдаются.
И еще один принципиальный вопрос: кто должен осуществить организацию съезда в его содержательном плане? Ведь речь идет об охвате всех без исключения направлений изучения недр, об обеспечении участия представителей максимального количества структур, осуществляющих работы по геологическому изучению недр, современных геологических процессов и геодинамики.
Напомню, что IV Всероссийский съезд геологов принял Решение о созыве очередных всероссийских съездов геологов. Это короткое решение, принятое единогласно более чем 3000 представителями геологического сообщества страны, гласит: «…Всероссийские съезды геологов созывать регулярно через каждые 4-5 лет; определение конкретных сроков и места проведения очередного Всероссийского съезда геологов, формирование оргкомитета и решение организационных вопросов по созыву съезда поручить Российскому геологическому обществу».
Решение правильное и никем не отменено. РосГео обязано его выполнить. Но с учетом широкого охвата проблем (помимо проблем минерально-сырьевого блока) и представителей всех слоев геологической общественности РосГео обязано действовать совместно с Российским минералогическим обществом, Палеонтологическим обществом, Национальным комитетом геологов России, Евро-Азиатским геофизическим обществом, Московским обществом испытателей природы, РАН, РАЕН, вузами и факультетами геологического профиля, Федеральным агентством по недропользованию, Министерством природных ресурсов Российской Федерации. В широком поле подготовки и проведения съезда все эти структуры займут свое достойное место и пути взаимодействия.
Заслуживает внимания фраза Министра природных ресурсов Российской Федерации Ю.П.Трутнева в его интервью, опубликованном в журнале «Отечественная геология» (№ 2, 2007, с.3-9). С сокращениями она звучит так: «…Решение по проведению съезда в 2008 году принято, его надо выполнять… Министерство природных ресурсов и Роснедра обязаны обеспечить эту работу. Ждать, что этим будет заниматься общественность, не вижу никакого смысла…
По единодушному решению МПР России, Роснедр, Росприроднадзора, РосГео, принятому с учетом мнения РАН и других ведомств, VI Всероссийский съезд геологов предполагается провести в конце октября – начале ноября 2008 года в Москве…
В феврале этого года под руководством заместителя министра природных ресурсов Российской Федерации А.И.Варламова образована рабочая группа по формированию и обобщению предложений…».
Все это замечательно, но Министр однозначно исключил общественные организации, представляющие геологическое сообщество страны, из процесса подготовки съезда. РосГео не известно о наличии документа, фиксировавшего «единодушное решение» о сроках созыва съезда, хотя мнение Министра и президиума РосГео о сроках совпадают. РосГео ничего не известно о составе и работе рабочей группы под руководством заместителя Министра и о содержании предложений, над обобщением которых ведется работа. Если речь идет о предложениях по составу оргкомитета, то РосГео представило их в МПР России очень давно. Но оргкомитет до сих пор не образован.
Эти заметки писались до прочтения интервью Министра Ю.П.Трутнева. Ознакомление с выпуском журнала «Отечественная геология», в которой опубликована также статья автора этих строк, по объективным причинам состоялось с опозданием, к моменту завершения изложения моих предложений.
Теперь уже очевидно, что изложенные предложения в основной своей части по созыву съезда геологов не будут реализованы. Геологическая общественность в лице своих общественных организаций, отстранена («Ждать, что этим будет заниматься общественность, не вижу никакого смысла»), а высокие должностные лица от своих слов не отказываются.
Так что, съезд состоится. Только содержание будет не геологическое, а минерально-сырьевое с креном на лицензирование и использование.
Хорошо, если удастся переломить ситуацию. А если нет, то пусть эти заметки останутся как свидетельство позиции одно из участников «золотого века» отечественной геологии.

Вице-президент РосГео,
доктор геолого-минералогических
наук, профессор, академик РАН,
МАМР и Академии горных наук,
Заслуженный геолог России,
Почетный разведчик недр

Оганесян Левон Ваганович




VI Всероссийский съезд: предложения, надежды и опасения



Каталог Минералов Геология